Liam и его мама сидят на кухонном полу. Солнце клонится к закату, и подсолнух бросает длинную тень на плитку. Никто из них не говорит ни слова. Растение знает, куда уходит свет. И Liam — тоже.

На следующий день Liam потащил маму на кухню за руку. Он поднял свою таблицу — двенадцать часов углов, сложившихся в чистую дугу. Подсолнух тянулся прямо к окну, туда, где стояло солнце. «Он следует за ним,» — сказал Liam. — «Сам по себе.»

Ночью Liam прижался глазом к телескопу и нашёл луну — неподвижную, бледную, в ямках кратеров. Но луна вовсе не была неподвижной — она притягивала приливы, удерживаемая тем же светом, что поворачивал его росток. Всё на свете, подумал он, тянется к чему-нибудь.

На последнем рисунке Liam увидел это отчётливо: изогнутая линия, час за часом, повторяла медленный путь солнца по небу. Росток следовал за каждым его шагом. Он вовсе не стоял на месте — он двигался всё это время, догоняя свет, как зелёная стрелка компаса, ищущая север.

Liam взял тетрадь и вышел на улицу. Каждый час он зарисовывал, где стоит солнце в небе, потом заходил внутрь и зарисовывал угол стебелька ростка. Он сделал это шесть раз. Две картинки рядом, час за часом — солнце и растение, растение и солнце.

Liam сел за стол и поднял стеклянную призму. По стене протянулась полоса цвета — красный, потом жёлтый, потом голубой. Призма не создавала этот свет. Она лишь изгибала то, что уже было там — невидимое, проходящее сквозь окно. Liam опустил призму и посмотрел на растение.

Прошло несколько часов. Liam поднял пластиковый колпак и заглянул внутрь. Росток изогнулся в сторону, прижав свою маленькую головку к тому же светлому окну. Преграда ему ничуть не помешала.

У Liam появилась новая версия: сквозняк тянет растение. Он перевернул прозрачный пластиковый контейнер вверх дном и плотно прижал края к земле. Теперь воздух не мог проникнуть внутрь. Он написал в тетради «сквозняк перекрыт» и стал ждать.

Меловая черта была на месте — тонкая, белая, точно там, где Liam её провёл. Горшок не двигался. Но растение снова повернулось к окну — тихо, как будто так и было. Liam долго смотрел на него.

У Liam появилась версия: кто-то поворачивал горшок. Он взял мел с письменного стола и тщательно обвёл горшок по кругу — прямо по полу, вплотную к красной глине. Если горшок сдвинется, линия порвётся. Liam отступил назад и посмотрел на черту, потом на растение, потом на кошку, дремавшую в углу.

После обеда Liam подошёл к красному горшку и остановился. Листочки теперь смотрели в другую сторону — прямо на дверь в сад. Он замер и посмотрел в тетрадь, потом на растение. Что-то изменилось.

Однажды утром из земли пробился маленький зелёный росток. Liam приложил линейку прямо рядом с ним и записал цифру. Два бледных листочка смотрели в сторону кухонного окна — тихо и неподвижно. Он аккуратно нарисовал стрелочку на своей таблице.

Liam вдавил одно зёрнышко в тёмную землю и поставил красный горшок на кухонный подоконник. Он открыл тетрадь на чистой странице и нарисовал таблицу с пустыми строчками, которые ждали своего часа. Наверху он написал: День 1. Высота: 0.

Liam любил находить правила внутри вещей. Он следил за муравьиными дорожками на тротуаре и записывал все измерения в тетрадь в клеточку. Числа, расстояния, направления — всё аккуратно умещалось в маленьких ровных квадратиках. Мир становился понятным, если смотреть на него достаточно внимательно.